T. Мегрелишвили. - Антиномии Михаила Лермонтова.. - Тбилиси. – 2000. – 169 с.
Монография подводит своеобразный итог многолетним исследованиям автора по вопросу художественного метода зрелой прозы М.Ю. Лермонтова, особенностей творческого процесса великого русского поэта и писателя с точки зрения психологии творчества и современных интердисциплинарных принципов литературоведческого анализа, и этот ракурс позволяет по-новому раскрыть многие особенности лермонтовского текста.
Творческий метод прозы Лермонтова, по мнению автора монографии, можно определить как антиномичный, выражающий на различных уровнях процесс становления лермонтовского творческого мышления. Антиномичность (от antinomian – противоречия в законе) проявляется на всех уровнях художественной системы Лермонтова: на уровне сюжетной композиции, позволяющей дать "восходящий" по проникновению анализ личности главного героя, иронии, пейзажа, образного строя и языковых средств выразительности. Наблюдения в сфере особенностей лермонтовского психологизма, в частности, над функцией пейзажа и ролью побочных персонажей в "Тамани", аргументация типологических сопоставлений (обоснование типологических параллелей в исследованиях на эту тему обычно отсутствует, а между тем оно необходимо, и автор с полным основанием рассматривает эти параллели как принадлежность единого романтического сознания) позволяют по-новому взглянуть на, казалось бы, хорошо изученные явления.
Особо рассматривается вопрос о соотношении кавказского пейзажа с мировосприятием "русского европейца" Печорина, простонародным сознанием Максима Максимыча и просвещенным взглядом на мир самого автора романа "Герой нашего времени".
В монографии особо актуальными видятся главы, посвященные философскому содержанию романа. Несомненно важной является проблема "высокого зла", обсуждение которой было начато и заслуживает продолжения. Роман Лермонтова приобщен к контексту философских исканий русской (П.Я. Чаадаев) и западноевропейской философской мысли (М. Штирнер, А. Шопенгауэр, Ф. Ницше). Не будучи абсолютно новой, эта проблема впервые столь подробно освещается, и именно этот аспект исследования намечает широкие перспективы новых путей анализа лермонтовского текста.
"Демонизм" и эгоцентризм лермонтовского героя, носителя идеи "свободы воли", наиболее полно раскрывается через сопоставление с немецкой философской мыслью XIX века, разрабатывавшей те же проблемы. Типологический анализ текстов М. Штирнера, А. Шопенгауэра и, в особенности, Ф. Ницше доказывает родство Печорина с философскими концепциями человека, созданными немецкой волюнтаристской философией. "Идея", носителем которой выступает Печорин, – это идея деяния во имя исторического значения. Так Лермонтов начинает в русской литературе изучение явления, которое позднее станет предметом пристального внимания Ф. Достоевского.
Сравнительный анализ текстов лермонтовских произведений, русской и немецкой философской мысли XIX века позволяет проследить эволюцию мотивов счастья, судьбы, смерти в творчестве Лермонтова. Если в ранней лирике с роком у Лермонтова ассоциировались представления о злых силах мироздания, ополчившихся на героя и лишивших его счастья, то зрелое творчество поэта демонстрирует понимание рока, тяготеющего над героем, с позиций немецких философов. Герой, "сын века", предстает лишенным счастья, потому что отказывается от "старых скрижалей" ценностей, по которым продолжает жить общество.
Традиционный взгляд на Печорина как на "лишнего человека" в монографии сопрягается с историко-национальной проблематикой лермонтовской прозы. Автор приходит к выводу, что, в представлении Лермонтова, русский народ на современном поэту историческом этапе развития еще не созрел для исторических свершений и личность героическая, не находя сферы, где она могла бы приложить свои силы, гибнет в безвестности.
Делая обобщающие выводы, автор монографии выдвигает концепцию, по которой Лермонтову был свойственен как романтический, так и реалистический способы восприятия действительности. Причем в ранней юности (до 1837 г.) романтическое мировосприятие преобладает, а позднее наблюдается попытка выработать собственное мировидение, которое на момент трагической гибели поэта было синтетическим. Путь Лермонтова в искусстве, по мнению исследователя, следует рассматривать как становление – процесс незавершенный, прерванный трагической гибелью художника.