იხილეთ წყარო გვერდისთვის Ермолов Алексей Петрович

'''Ермолов, Алексей Петрович''' (1772-1861 гг.), генерал от инфантерии, происходил из старинной дворянской фамилии Орловской губ. ещё в малолетстве был зачислен в л. - гв. Преображенский полк. Полученное домашнее воспитание Ермолов впоследствии дополнил большой начитанностью. Боевое поприще начал в артилл. под начальством Суворова; в 1798 году в чине подполковника, внезапно подвергся опале, заключён был в крепость и затем сослан на жительство в Костромскую губернию; с воцарением Александра I Ермолов был снова принят на службу и принимал деятельное участие в кампании 1805-07 гг. Будучи начальником штаба армии Барклая-де-Толли, Ермолов особенно отличился в Бородинской битве, где вырвал из рук противников взятую уже ими батарею Раевского; в 1813 г. и 1814 г. командовал разными отрядами; в 1817 г. Ермолов был назначен главноуправлящим в Грузию и командиром Отдельного Кавказского корпуса; с 1818 г. начинается ряд военных операций Ермолова с горцами сопровождавшихся постройкой новых крепостей Грозная, Внезапная, Бурная. Он подавил мятежи в Имеретин, Гурии, Абхазии, и присоединил к России Абхазию, ханства Карабагское и Ширванское. В гражданском управлении краем Ермолов выказал выдающиеся способности администратора и государственного человека. В 1826 г. император Николай I, недовольный Ермоловым, послал в Грузию ген.-адъют. Паскевича, которому поручил доносить обо всём лично. Это вызвало неудовольствие между обоими генералами и в марте 1827 г. Ермолов подал в отставку и окончательно покинул Кавказ. Выехал из Тифлиса 3 мая 1827 г., провёл несколько дней в деревне у Реброва и остановился в Георгиевске ожидать Вельяминовых. От 30 мая 1827 г. писал из Георгиевска Петру Николаевичу Ермолову.


Письмо это // Русск. старина, 1898, янв. 188 

Погребён в гор. Орле, в кладбищенском Троицком Храме, направо от алтаря. Против памятника, на стене, две мраморные доски с надписями, на левой: «''Пётр Алексеевич Ермолов, скончался в 1832 г. мая 23 дня на 85 году от рождения»'', на правой:
''«Алексей Петрович Ермолов, скончался в 1861 г., апр. 11 дня, на 80 году от рождения»''.

ИВ, 1894, янв. 278.

Среди членов тайного «Южного Общества» ходили слухи, что на Кавказе и в самой главной квартире в Тифлисе существует общество, имеющее целью произвести политический переворот в России. Один из деятельнейших членов «Южного общества», кн. С.Г. Волконский принял на себя поручение от верховной думы «Южного общества» узнать положительно об этом. К 1824 г. он отправился на Кавказские минеральные воды и здесь встретился с А.И. Якубовичем, который подтвердил слухи и
заверил, что во главе Кавказского общества стоит сам Ермолов. Волконский донёс об этом Верховной думе и отчёт его попал затем в руки следственной комиссии. Впоследствии, ближе узнав Якубовича, Волконский пришёл к убеждению, что рассказ его не был основан на фактах, а «просто была эпопея, сродни его умственному направлению».

Записки Ермолова, изд. 2, СПб, 1902, 414 - 416.

Муравьёв замечает, что в 1826 г. Ермолов обнаружил несвойственную ему нерешительность, бездеятельность и даже робость во время неожиданного вторжения персиян в наши пределы. Муравьёв и другие объясняли это душевное состояние Ермолова преувеличенным представлением его об искусстве и многочисленности преобразованной персидской армии. Объяснение это едва ли правильно. Ермолов сам видел персидские войска и мог оценить их по достоинству.

Не ему было бояться их поcле многих сражений с войсками Наполеона. Причину его апатии надо искать в другом месте. Ермолов подозревался в сочувствии 14 дек. 1825 г. и подозрение это не могло не быть ему известно по слухам и рассказам, доходившим до него из Петербурга. Доказательством тому служит то, что посылку в Тифлис Дибича он ставил в связь с этими подозрениями. Считая возможным обыск и арест, он готовился к ним и передал Муравьёву на хранение свои записки о 1812 г.
Вероятно, он уничтожил всю свою частную переписку, чем и надо объяснить почти полное отсутствие в печати писем к нему.

Дибич, отправляясь на Кавказ, получил от императора Николая, секретную инструкцию, о которой упоминает в своём всеподданнейшей донесении из Тифлиса от 27 февр. 1827 г. Инструкция эта как кажется, до сих пор не обнародована. Нет сомнения, что Дибичу было, между прочим, проучено разведать обстоятельно об отношении к событию 14 дек. 1825 г. как самого Ермолова, так и подчинённых ему Кавказских войск

Последние объяснялись Паскевичем в распущенности и незнании дисциплины.

В всеподданнейшей записке, присланной из Тифлиса при рапорте от 28 февр. 1827 г. Дибич писал Государю, что «упущения дисциплины» он нигде не заметил.

В донесении 19 марта 1827 г. Дибич рассказывает государю о том, что разжалованные в солдаты за 14 дек. 1825 г. Орхицкий, Пущин и Коновницын участвовали в некоторых офицерских обедах. Дибич принял немедленно меры к тому, чтобы
люди эти не были выводимы из состояния, в которое они поставлены единственно милостью государя для того, чтобы кровью могли заслужить монаршее снисхождение. Для успокоения государя Дибич прибавляет, что обеды, в которых участвовали разжалованные «не имели ни малейшей непозволительной цели». Случай этот дал Дибичу ознакомиться с образом мыслей Ермолова, который отверг категорически подозрения о его неблагонадёжности и объяснил распространяемые о нем рассказы ошибками своих молодых лет и снисходительным обращением его с молодёжью. Ермолов указал, что никто из его корпуса не был
замешан в заговоре, Якубович сам покинул Кавказ, Кюхельбекера он удалил.

В донесении от 23 марта 1827 г., возвращаясь к обеду с разжалованными, Дибич сообщает, что обед был в трактире, присутствовал только Оржицкий, которого никто в особенности не звал. 

Донесением от 2 апр. 1827 г. Дибич удостоверяет, что устранение Ермолова не произвело на войска «никакого ощутительного впечатления» и что никакая подобная перемена не может поколебать их верноподданнейшей преданности. Большая часть дворян и особенно армянское купечество, кажется, довольны перченной (?). По поводу приказа Ермолова по корпусу об оставлении должности Ермолов имел объяснение с Дибичем. Поведение Ермолова после увольнения.


Муравьёв, Записки // РА, 1885, сент. 30; Всеподданнейшая записка Дибича 23 февр. 1827 г; Щербатов, II, Приложение, 155; Барсуков, Погодин, СПб. 1891, IV, 183; Записки графа А. Х. Бенкендорфа // ИВ, 1903, янв. 53; Давыдов, Записки, Лондон, 13, 14; Жиркевич, Записка // РС, 1874, авг. 635; Муравьёв, Записки // РА, 1886, III, 449; Похвиснев, А.П. Ермолов // РС,
1872, нояб., 483, 492; Ермолов - Воронцову, М. 14 февр., 1849 // Воронцовский архив, XXVI, № 81; Шишков. Перечень писем из Грузии, Сочинения, I, 126, 127; Муравьёв, Записки // РА, 1889, янв. март; РС, 1872, июль, 50 - 57; сент. 266; Дневник барона М.А. Корфа, Запись 11 июня 1838 г // РС, 1904, янв. 84; Дневник П. Дивова, запись 27 марта 1827 г. в СПб // РС,
1898, янв., 103; Письмо к П.А. Кикину, 31 мая 1826, Кавказская линия // РС, 1872, нояб. 528; Костенецкий, Воспоминания // РА, II, 79; Загоскин, Сочинения, V, 334; Из записок П.Г. Дивова за 1831 г // РС, 1899, дек. 542; Чичерин, Из моих воспоминаний // РА, 1890, апр. 505; РС, 1872, нояб., 499, 500; Из дневника М.А.Корфа, Запись 16 марта 1839 г // РС, 1904, февр. 294; РС, 1897, апр., 36; Записки Лорера // РА, 1874, I, 374; Филипсон, 293; Вяземский, Сочинения, VIII, 54, 78, 124; Письмо А.И. Кошелева к А.Н. Попову, 16 февр // РА, 1886, I, 355; Из записок сенатора К И. Лебедева // РА, 1888, № 10, 267, 268; Герцен, Сочинения, СПб. 1905, III, 278.

==источник==
[[Сборник сведений к словарю кавказских деятелей (XIX – нач. XX вв.)]], собранных Евгением Густавовичем Вейденбаумом, известная как «Картотека Вейденбаума»
[[კატეგორია:Картотека Вейденбаума]]
[[კატეგორია:ვეიდენბაუმის კართოტეკა]]