Вольховский Владимир Дмитриевич

17:04, 10 მარტი 2026-ის ვერსია

Вольховский, Владимир Дмитриевич. Теперь принято называть его Вальховским. Так писал и академик Я.К. Грот, признававший, впрочем, что следовало бы по настоящему писать Вольховский. Мы удержали эту последнюю форму, так как сам носитель фамилии никогда не подписывался иначе.

Родился в Москве 15 июля 1798 года. Печатная биография Вольховского указывает местом его рождения Полтавскую губернию. Но в моем экземпляре, принадлежавшем его вдове, это указание исправлено и местом рождения названа Москва. Происходил он из дворян Полтавской губернии, где родители его имели в Кременчугском повете при хуторе Владимировке, шесть крепостных душ.

Сведение взято из послужных списков Владимира Дмитриевича и его брата Дмитрия.

О составе семейства Вольховских мы не имеем почти никаких сведений. Знаем только, что отец, Дмитрий Андрианович, был в последние годы своей жизни управляющим комиссариатской комиссии в Воронеже и имел какие-то служебные неприятности, очень его удручавшие. В письмах к нему сына Владимира, относящихся к 1826-1831 гг. постоянно упоминается об этих неприятностях и выражается надежда на благоприятное разрешение недоразумений, вызванных отчётами по операциям комиссариата. Мы не знаем, в чём состояло дело. Но можем сказать положительно, что отец Вольховского был чужд тех проделок, которые обычно практиковались в коммисариатском ведомстве; доказательством служит то, что он был беден и не мог оказывать никакой материальной поддержки своим сыновьям. Обстоятельство это, как будет видно из дальнейшего изложения, было одной из причин, заставивших Владимира Вольховского отказаться от службы выгодной в смысле карьеры, но требовавшей больших средств. Владимир был старшим из трёх братьев. Сведения наши о двух младших очень скудны. Дмитрий, родившийся около 1809 г., начал службу в 1824 г. старшим писарем в комиссии Воронежского комиссариатского депо, в 1832 г. поступил юнкером в Нижегородский драгунский полк и в следующем году произведён в прапорщики. В 1836 г. оставил полк с зачислением по кавалерии. Дальнейшая судьба его нам неизвестна. О Константине знаем ещё меньше. Воспитывался он, кажется, в лицейском благородном пансионе, куда был принят на казённый счёт «в уважение того, что старший брат его Владимир был отличнейшим воспитанником лицея и при выпуске из оного по всей справедливости удостоился получить первую золотую медаль».( Кобеко, 117).

В 1828 г. был он в чине прапорщика. Старший брат предлагал хлопотать о переводе его на Кавказ в Грузинский гренадерский полк, но мысль эта, кажется, не осуществилась. В 1831 г. Константин служил в одной из дивизий, принимавших участие в польской войне.

Владимир Вольховский воспитывался сначала при Московском ун-тском благородном пансионе.

Е.А. Розен слыхал от самого Вольховского, что он начал учиться поздно, с девяти лет, так как мать его опасалась, чтобы раннее учение не повлияло пагубно на его некрепкий организм. В пансионе считался он одним из отличнейших воспитанников. Вследствие этого, при открытии в 1811 г. императорского Царскосельского лицея, он был без всякой протекции, представлен для определения в число воспитанников этого привиллегированного учебного заведения.

Так сказано в печатном очерке биографии Вольховского. Е.А. Розен передаёт историю вступления в лицей иначе. По его словам, тринадцатилетний Вольховский обнаружил чрезвычайную энергию и находчивость. Зная, что попасть в лицей не легко, он решил явиться в Петербург, к министру народного просвещения графу Разумовскому. На лестнице министерской квартиры встретился он с директором лицея В.Ф. Малиновским, который спросил его к кому он идёт. Вольховский сообщил причину, побудившую его явиться к министру, на что Малиновский отвечал: «пойдёмте, я вас ему представлю». Этим участь Вольховского решилась: он был принят в лицей.

Рассказ этот в том виде, в каком передаёт Розен, представляется невероятным. Выходит, как будто 13-летний мальчик самостоятельно приехал из Москвы в Петербург и добился согласия министра на определение в лицей. Мы видели, что Вольховский был аттестован московским ун-тским пансионом, как один из отличнейших учеников. Перед открытием лицея собирались сведения о детях, родители которых ходатайствовали о приёме их (Кобеко, 38). Затем всем допущенным в кандидатский список, был произведён экзамен. Следовательно самое прибытие Вольховского из Москвы показывает, что он был уже признан достойным принятия в лицей, при условии, конечно, выдержания конкурсного испытания.

О пребывании Вольховского в лицее писано достаточно и потому нет надобности повторять здесь достаточно известные факты (О Вольховском-лицеисте см. Я.К. Грот, Пушкин, его лицейские товарищи и наставники, СПб, 1887, 2-е изд. 1899 г; Д. Кобеко, императорский Царскосельский лицей. Наставники в питомцы, СПб, 1911)

В последних числах авг. 1825 г. Вольховский, в чине капитана гвардейского ген. штаба, получил назначение состоять при полковнике Берге¹ командированном для обозрения пространств между Каспийским и Аральским морями). Берг выступил из крепости Сарайчика (ныне станица на Урале) в дек. 1825 г., перешёл через Уст - урт и коснулся западного бepera Аральского моря приблизительно в 200 верстах от Хивы. После 80 - дневного пути экспедиция возвратилась в Сарайчик. Здесь, по словам участника похода А.О. Дюгамеля, ожидал Вольховского фельдъегерь для доставления его в Петербург в следственную комиссию по делу декабристов².

В чём обвинялся Вольховский? В донесении следственной комиссии имя его нигде не упоминается. Нет его и в списках тех лиц, «кои прикосновенны были к делу о злоумышленных обществах, но, не быв преданы верховному уголовному суду, понесли исправительное наказание».

Единственное прямое указание на принадлежность Вольховского к какому-то сообществу находится в записках его свояка Андрея Евгеньевича Розена³

По его словам, Вольховский был принят капитаном Бурцевым⁴ в тайное общество, которого члены обязывались, каждый по своим силам, распространять полезные знания, занимать должности самые трудные и даже низшие по чину и званию, чтобы и в таких местах действовать в пользу справедливости и бескорыстия. Члены не скрывали этой цели от лиц, достойных им содействовать и поступали тайно только там, где недоброжелательство или невежество могло им противопоставить препятствие.

Судя по этой программе, Розен имеет в виду «Союз благоденствия» в его первоначальной форме, когда учредители его не преследовали целей политических и думали, что общее благоденствие может быть достигнуто исключительно путем нравственного самосовершенствования и морального влияния на других примером и словом. Такие цели и такой способ действия вполне соответствовали пуританским склонностям Вольховского и потому принадлежность его к сообществу представляется очень вероятной. Но «Союз благоденствия» распался в 1821 году, а Розен относит вступление Вольховского в тайное общество к 1823 году, когда возникшее на развалинах Союза так называемое «Северное общество» приняло уже политическую окраску. Поэтому если показание Розена о принадлежности Вольховского к какому - то обществу не есть только предположение, то остаётся допустить, что это было до 1821 года.

Лицейский товарищ Вольховского барон (потом граф) М. А. Корф говорит в своем дневнике (PC. 1904 г., июнь, 553), что история 14 дек. остановила было карьеру Вольховского, но потом всё пошло по-прежнему, так как он был прикосновенен к этой истории только слышанными разговорами.

Наконец, граф П.П. Сухтелен, ген.-квартирмейстер Главного штаба в 1826 г. и прямой начальник Вольховсвого, писал о нём Паскевичу в Тифлис 7 сент. 1826 года.

«Permettez, mon général, que je termine en vous recommandant Mr. Walhofsky, comme l’un des meilleurs officiers du Corps de l’état - major. Je crois qu’il mérite Votre confiance. Il a eu le malheur d’être nomme dans la fatale affaire de conjuration, quoi’il n’y soit pas engagé lui mémé cela lui a fait dit tort. Je le féliciter de ce que le bonheur de devoir auprès de vous lui facilitera. Les moyens d’achever de se disculper entièrement. Il n’y a point de grief contre lui que je sache»⁵.

Вот все сведения об отношении Вольховского к делу декабристов, какие нам удалось собрать. Они не указывают в чём он обвинялся или подозревался, но во всяком случае свидетельствуют, что обвинения или подозрения оказались неосновательными, так как при всей строгости, с которой тогда отнеслись к делу заговора, Вольховский не был внесён даже в список «прикосновенных», т. е. он не подвергся ни секретному надзору, ни смещению из гвардии в армию без соответствующего повышения в чине. Судя по письму Сухтелена, командировка на Кавказ имела всё-таки значение наказания или взыскания. Но едва ли считал её таковою сам Вольховский. Мы видели как тяготила его плац - парадная служба в Петербурге, требовавшая непосильных для него расходов, и как охотно пользовался он случаями для поездок на азиатскую окраину. Командировка в Закавказье, где началась война с Персией, вполне соответствовала его стремлению к настоящей военной деятельности.

Приказ о назначении в распоряжение гeнepaл-aдъютанта Паскевича последовал 1 сент. 1826 года, а 3 окт. Вольховский находился уже в Тифлисе.

В лицее называли Суворочкой.

Грот, К.Я. Из лицейской старины // ИВ, 1905, авг.

სქოლიო

^1. Фёдор Фёдорович Берг. 1793 - 1874 гг., впоследствии граф и ген.- фельдмаршал. [Е.В].
^2. Автобиография А.Д. Дюгамеля // РА, 1885, февр., 186, 187. [Е.В].
^3. 3 Записки декабриста, Лейпциг, 1870, 359. [Е.В].
^4. Иван Григорьевич Бурцев смертельно ранен 19 июля 1829 г. в сражении с турками при с. Харти, близ гор. Байбурта. [Е.В].
^5. Щербатов, ген. - фельдмаршал князь Паскевич. СПб, 1890, II, Приложения, 106. [Е.В].

источник

Сборник сведений к словарю кавказских деятелей (XIX – нач. XX вв.), собранных Евгением Густавовичем Вейденбаумом, известная как «Картотека Вейденбаума»